В результате мы поехали на дачу к нашему общему другу, где отлично проводили время у погребального костра. До беспардонного вторжения «плохого предчувствия». Цепной реакцией «плохое предчувствие» привело к нашему общему отъезду. Потому мы с Васей и допивали поллитру у него на кухне, поражённые синдромом русского нерасставания. И тут нашу стремительно угасавшую дискуссию прервал звонок катиного парня Андрея. Хотя и сам разговор я не слышал, но по выпученным глазам Васи стало понятно, что «плохое предчувствие» имело под собой все основания.

— Ну что там за пиздец произошёл? — спросил я, дождавшись конца разговора — все живы хоть?

— У Андрюхи с Катюхой обнесли хату, пока они были на даче.

— Погоди, с ними же Маша ещё живёт. Маши тоже дома не было?

— Была, в том-то всё и дело!

Следующие 40 минут мы провели в такси. Не то чтобы мы очень хотели помочь друзьям, просто нам не терпелось лично оценить масштаб трагедии. Конечно, Машу нельзя было назвать надёжным человеком. Впрочем, и просто вменяемой ее назвать было сложно. Она много пила, видела духов и в ужасе бегала от них по квартире (паранормальное охотилось за обеими подругами). Но никто не ожидал, что Машу даже на выходные нельзя оставлять без присмотра.  

В такси Вася был несколько напряжён. Он не видел Машу с тех самых пор, как та обманом заставила его выпить залпом бутылку вина. Дальнейшее Вася помнил смутно, зато Андрей хорошо запомнил, как по возвращении домой обнаружил его голым у себя в шкафу. Сложно сказать, от каких именно духов он там прятался. Одно мы знали точно – вскоре после этой истории у Васи обнаружили гонорею.

Андрей с Катей выглядели растерянно. Приехав с дачи, они первым делом увидели у себя дома самого настоящего трапа! Существо немедленно сгребло свои вещи и выбежало из квартиры, словно ЛГБТ-комета. Однако краткое знакомство с пугливой членодевкой шокировало их ненадолго. Квартиру обнесли! Были украдены все дорогие платья Кати – ими был забит целый шкаф. Суммарно все эти шмотки стоили не меньше миллиона. Катя не без труда привела в чувство Машу, а та рассказала ей всё, что смогла вспомнить.

Маше было скучно сидеть дома одной, и потому она пошла в клуб. Из волн расплескавшейся на танцполе синевы она вытащила какого-то парня и увезла домой. Но парень оказался не промах. Заурядную историю он сумел обратить в настоящий подарок судьбы. После того, как Маша отрубилась, он начал старательно выносить из квартиры всё ценное. Судя по записям с камер подъезда, ему на это потребовалось даже несколько заходов. Проснувшись, Маша не обнаружила не только своего любовника, но и большей части содержимого квартиры. По устоявшейся традиции она позвонила ментам, а в ожидании серых решила убойными темпами снимать стресс вермутом.

Полиция предсказуемо не проявила большего рвения. Умудрённые опытом серые быстро поняли, что ничего содержательного из жертвы ограбления они так и не вытянут, и поспешили убраться. Однако Маша не стала унывать, подкрепилась остатками вермута и пошла в ближайший «Перик» за догоном. В «Перике» она и наткнулась на ту самую пугливую членодевку. А дальше… А дальше искра, буря, безумие. Маша утащила шимейла на обнесенную хату, где принялась неистово накатывать и ебаться.

Изначально Маша даже не хотела признавать свою вину, но потом пьяно разревелась и бросилась Кате в ноги. Она поклялась всем земным и небесным, что восполнит утрату, даже если ей для этого придётся продать свой новенький BMW. После безумства обещаний Маша продолжила накатывать, пока не впала в некое подобие кататонического состояния. Надо сказать, что виновница невесёлого торжества совсем потеряла товарный вид. Всклокоченные соломенные волосы, налитые кровью глаза и отекшее лицо, будто дрейфующее в киселе. Увидев на кухне нас с Васей, Маша почесала подмышку, оголив правую грудь и без объявления войны извергла из себя нечеловеческий звук. Это был рёв кошмарной глубоководной твари.

В этот момент мне просто захотелось разбить ей лицо. На благо мира и любви. Но меня опередил Вася. Вскочив со стула, он подлетел к зверю и… нежно его обнял. Когда тварь наконец затихла, Вася отбуксировал её в комнату, где с ней и остался. Ещё много часов мы с Катей и Андреем строили планы по возвращению утраченных ценностей. Ломали голову над тем, как заставить Машу выполнить данные обещания. В первую очередь, конечно, мы хотели заполучить BMW. Наконец, когда закончились все силы и слова, хозяева пошли спать, а я поплёлся к себе домой. Благо было недалеко.

Стоит ли говорить, что спизженные вещи так и оказались безвозвратно утрачены. Преступник не понёс наказания. Маша ничуть не поменяла привычный образ жизни и ничего не возместила Кате. Её BMW так и продолжил собирать пыль под окнами их многоэтажки. И всё почти вернулось к унылому status quo. Если не одно но.

Андрей долго не мог понять, почему Катя так легко забыла о прегрешениях подруги, пока не выяснил, что Катю с Машей крепко связывали не только дружба, но и профессия. На самом деле Маша была эскортницей. И его возлюбленная Катя тоже была эскортницей. Это все объясняло: и платья на миллион, и новенькую бэху, и даже потусторонних духов. Дорогая эскортница может себе позволить многое. А Катя с Машей могли легко завышать свой ценник, ведь обе когда-то засветились на обложке мужского журнала, пускай и малоизвестного в наших краях.

Надо сказать, что Андрею в каком-то смысле даже повезло. Ему не пришлось проходить через муки пространных размышлений о дыме и огне. Просто в один из томных вечеров он подключился к вотсапу Кати и в режиме реального времени наблюдал, как та договаривается о горловом минете шерстяному южанину. После этого Андрей просто собрал вещи и съебал на малую родину. Ведь Москва, как известно, слезам не верит.

Наконец, Андрей договорил, быстро натянул перчатку на задубевшую от мороза руку и повернулся ко мне.

— У меня есть к тебе интересное предложение.

— Люблю интересные предложения. Давай, ебашь!

— Короче, Катя со своей подругой Олей сейчас едет к Крокодилу. Предлагает нам присоединиться.

С трудом сдерживая смех, я выдал Андрею пачку вполне естественных вопросов:

— К кому, блять? К крокодилу? Бахаться что ли?

Андрей даже не улыбнулся, но я не обиделся. Шутка была дрянная, хотя и неизбежная как смерть.

— Не знаю, чем он там бахается, но персонаж необычный. Андрей на секунду замялся и продолжил:

— Я, честно говоря, не горю желанием туда ехать. Но, во-первых, не хочу, чтобы Катя была там без меня, а, во-вторых, ты мне сегодня всю голову выебал тем, как истосковался по женщинам. А у Оли никого постоянного нет. Я думаю, что она тебе понравится. Во всяком случае, внешне.

Думать было нечего. Катя была эффектной девушкой и несколько раз попадала на обложку стремительно уходящих в прошлое мужских журналов. Тираж этих журналов был сравнительно скромным, однако сам факт вызывал восхищение у всех, кто более-менее успел полюбоваться расцветом клубной культуры. Подруги у Кати были соответствующие. В моём же нынешнем пограничном состоянии даже перспектива ебли с привокзальной бомжихой не казалась неприемлемо мерзкой. А эта Оля наверняка пахла приятнее бомжихи.

— Ладушки, Андрюх. Вызывай такси. Давай посмотрим на этих катиных друзей.

Минут за сорок мы добрались до нужного адреса. Дверь нам открыла сама Катя.

— Ну, здравствуй, дорогая, — с нежностью промурлыкал Андрей, заходя в квартиру. Он обнял её за талию и поцеловал. Я ощутил неприятное покалывание в груди и отвёл глаза.

— Кстати, а где ребята? – спросил Андрей

— Укатили за скоростью, – недовольно ответила Катя. Она давно уже не употребляла сама и потому не испытывала восторгов от такого движа.

— Они её уже даже не носом долбят, а пьют чай с какими-то салфетками.

Как изящно и предусмотрительно! За последний год мой нос превратился в одну большую язву, а вот желудок пока работает исправно.

Я разулся, повесил пуховик и зашёл в комнату. Гостиная, вернее, типичная для пятиэтажек проходная комната встретила меня запахом тлеющего барахла из шкафов-стенок на поскрипывающем замызганном паркете. Две молодые девушки в блестящих легинсах смотрелись в таких интерьерах почти гротескно. Как питьевые фонтанчики в Вальгалле огненной.

— Знакомься Оль, это Игнат, – представил меня Андрей.

Я улыбнулся, нежно пожал протянутую Олей руку и сел напротив. Оля обладала внешностью поистине кукольной: густые волнистые волосы, пухлые губы и ярко окрашенные глаза с ресницами, упирающимися в небесный купол. Благо грубоватый голос выдавал в ней женщину вполне земную. Самое время было бы вывалить на эту куколку всё моё сомнительное очарование, но в нынешнем состоянии «не-до-жиру-быть-бы-живу» это казалось почти невыполнимой задачей. Минут за семь осушив предложенный дамами бокал вина, я незаметно ткнул сидящего рядом Андрея в бок. Он верно расшифровал сигнал.

— Так, мы пойдем потрещим с Игнатом в соседнюю комнату. Скоро вернёмся.

Все всё поняли, но приличия есть приличия. По поскрипывающему паркету мы с Андреем, покачиваясь, проплыли к входу в самое логово Крокодила. Зайдя внутрь, первым делом я обратил внимание на шкаф, накрытый, будто гроб героического солдата, обширным знаменем. Причём знаменем безвременно ушедшего Третьего рейха. Ситуация требовала от меня изумлённого присвистывания, но этим даром я был обделён. Плотно закрыв за собой дверь, я сказал:

— Да, интересные у тебя друзья, Андрюх.

Андрей видимо пропустил мою фразу мимо ушей, глубоко погрузившись в строительство желтоватых магистралей на экране своего старенького айфона. У меня появилась возможность оценить полки рабочего стола Крокодила, плотно заставленные разношёрстной околоправой литературой. От Ницше и Шпенглера до «ста великих тайн Третьего рейха». Андрей закончил работать скидочной карточкой и сделал пару неестественно глубоких вдохов. Запрокинув голову, он передал мне купюру и проговорил:

— Это не мои друзья, а Олины. Крокодил – её друг детства. Сам у неё спросишь, если интересно. А пока лучше не афишируй, что у нас с тобой на руках что-то есть.

Беспокойство Андрея было объяснимо. Соли у нас было с грехом пополам на двоих и то не на всю ночь. Я наклонился над айфоном и за один вдох тщательно счистил с экрана всё, что контрастировало с его чернотой. Стоило мне привычно запрокинуть голову, как за стеной послышались скрип входной двери, мужские голоса и шум верхней одежды. Я посмотрел на Андрея.

— Мда, похоже, что быть скрытными не получится. Ладно, пошли здороваться.

В гостиной нас встретили три амфетаминовых богатыря. Добрыня был весел и несколько пухловат. На его небритой щеке красовался огромный белый пластырь, скрывающий свежую рану. Алёша казался самым молодым и бойким. Крокодил – Илья был самым высоким и крепким из всех. Лицо его не было лишено героических черт, однако глаза выражали скорее усталость или даже тоску, а не вызов. Никто из богатырей не напоминал хрестоматийных скинов. Обычные московские парни.

После знакомства мы быстро разошлись по разным частям квартиры. Богатыри отправились на кухню гонять химические чаи, ну а я плотно присел на уши Оле. Куколка казалась благодатным слушателем, однако мало поддерживала разговор. Наконец я поймал себя на мысли, что прыгая на эйфорических волнах с темы на тему, заплыл в историю Запорожской Сечи. Надо было срочно проветрить голову, чтобы переключить мысли на нечто более приличное. С сожалением оторвав свою ладонь от Олиной коленки, я пошёл курить на кухню.

Там я заметил, что одна из рук курящего рядом Крокодила была полностью забита какой-то мрачной чертовщиной. Черноволосая женщина с черным диском над плечом и серпом в руке в окружении черепов и ворон. Я подождал, пока разговор Крокодила с Добрыней иссякнет и спросил хозяина о значении татуировки.

— А, это Морена – славянская богиня зимы и смерти. Так, дурость по малолетству.

Славянская мифология меня интересовала мало, а вот дурости по малолетству показались любопытной темой. Благо, стимуляторы в основном способствуют раскрытию любых тайн первому встречному. Я энергично стал расспрашивать Крокодила о временах его молодости и выяснил, что Морена действительно часто присутствовала в жизни хозяина квартиры, направляя его, будто Афина Одиссея. Тот же, вместе со своими идейными соратниками, долгое время приносил ей кровавые жертвы. Однако спасать своего подопечного от происков стражей порядка злая богиня не стала. Не захотела дожидаться его из заточения и молодая жена, оставшаяся воспитывать их ребёнка. Она предсказуемо не оценила крокодиловый образ жизни, ожидая от него более подходящего хозяину семьи травоядного поведения. И хоть Крокодил, за годы проведённые в несвободе, вполне уже стал готов соответствовать этим ожиданиям, путь к семье для него оказался отрезан. Единственным, что теперь поддерживало Крока на плаву, было желание принять как можно большее участие в жизни семьи, трагично сократившееся в основном до материальной помощи. И тут же Морена снова решила вторгнуться в жизнь Крокодила. Устроиться на более-менее приличную зарплату у него получилось только сотрудником морга.

— И что, как тебе такая работёнка?

— Работа как работа, – ответил Крок так, будто речь шла о складировании и учёте канцелярских скрепок. – Разве что на праздники бывает тяжело. Помню, в Новый год я оказался единственным на целый район, кто работал. Нам за это доплачивали, а настроения праздновать один хуй не было. Ну и начали мне жмуров ещё до курантов везти одного за другим. Всё везут и везут. Я говорю, – отъебитесь уже, мне их класть некуда! А водилы отвечают, что им тоже некуда. Клади, куда хочешь! Один даже начал угрожать, что будет трупы скидывать на улице прямо перед воротами. Пидорас… Короче говоря, кончилось у меня свободное место. Когда привезли очередного, я не выдержал, сдвинул несколько занятых каталок, ну и положил его сверху поперёк остальных. Потом продолжил в том же духе. Кладёшь их друг на друга рядами. Вдоль, потом поперёк, потом снова вдоль.

Крокодил увлечённо визуализировал свой дом из трупов. Я же представлял, как посреди помещения с бетонным полом и серыми стенами возводится башня из уложенных рядами тел. Апофеоз служения хтонической богине — домовой храм из мёртвой плоти. Как у фон Триера!

— В итоге, когда их уже чуть ли не под потолок приходилось закидывать, поток стих. Ну я устал жутко, да и поднажрался к тому моменту, так что там же и вырубился, рядом с трупами. Ну а с утра пришло начальство, увидело всё это и, ясное дело, не обрадовалось.

Крокодил улыбнулся уголком рта, видимо вспоминая эффект произведённый его инсталляцией. В ту же неделю праздничного зодчего уволили. Однако через пару месяцев Крокодил снова вернулся на свою должность, но уже в другом морге. Морена крепко вцепилась в его судьбу.

С каждым следующим витком нашего разговора Крокодил всё чаще упоминал свою семью и как он сожалеет, что не может полноценно проводить время с подрастающим сыном. И в тот момент Крокодил казался мне, несмотря на его ярко освещённое свастикой прошлое, самым трогательным человеком на Земле.

Наш разговор прервал Андрей.

— Ты как тут вообще? Живой? Катя с Олей собираются в клуб, а я поеду домой. Можем вызвать одно такси на четверых.

С трудом я вспомнил, как вообще оказался на кухне, и тут же отвёл Андрея в сторону.

— У нас ещё осталось что-нибудь?

Андрей улыбнулся

— У нас уже давно ничего не осталось. Друзья крокодиловы всё выдолбили. Я тебя предупреждал.

Похоже, что внутреннее чувство времени в какой-то момент перестало быть для меня надёжным ориентиром. Обычная история на марафоне.

— Ладно, значит поеду домой спать.

Уже еле ворочающий языком и тем более ногами, от предложения пойти в клуб я вежливо отказался. Попрощавшись с Крокодилом и его богатырями, я завалил свою тушу в такси и всю дорогу до клуба пытался вывозить разговор с сидевшей рядом Олей. Было обидно, что вечер прошёл довольно нескладно. Успокаивал я себя тем, что при других условиях мы бы сегодня и не познакомились.

С Олей мы ебались на следующий же день, а вот с Крокодилом так больше не увиделись. Надеюсь, что он все-таки смог достроить свой дом.

Вместе со мной начальство отправило двух коллег – Макса и Андрея. На какой-то интересный досуг за пределами гостиницы мы особенно не надеялись. Тем более в рабочие дни. Маловероятно, что местные часто могли позволить себе пропивать в барах честно заработанные. Но ближе к концу рабочей недели мы из любопытства навели справки и отправились в заведение, имеющее претензию на тусовочность. Болтливый таксист Миша высадил нас неподалеку от названного нами адреса. Вход в нужный дом по неизвестной причине был украшен траурными венками и лентами. Красовавшаяся над ним крупная вывеска «РИТУАЛ, похоронная мастерская» еще больше сбила нас с толку. Однако после нескольких минут поисков выяснилось, что нужное нам заведение находится от этой кузницы скорби буквально через стенку. Какая близость carpe diem и memento mori!

Впрочем, в баре тоже было не особенно живо. Танцпол был абсолютно пуст. Музыка играла фоном, почти не слышно. Дежуривших в будний день бармена с официанткой развлекала компания из, похоже, давно знакомых им людей, занявших барную стойку. Наше появление их точно не могло обрадовать! Голоса, обсуждавшие мелкие местные сплетни, сразу стали тише. Не успев толком раздеться, мы уже почувствовали себя лишними на этом скромном празднике. Тем не менее мы сели за стол и честно выпили по три кружки пива, обсуждая уже свои сплетни с работы. Такие же, в общем-то, мелкие. Более оставаться в баре не было никакого смысла. Разумно рассудив, что прочие отрекомендованные нам варианты окажутся ничуть не лучше, мы расплатились и поспешили на свежий воздух. Там нас уже ждал все тот же таксист. 

В этот раз наш Миша был не один. На переднем сиденье рядом с ним сидела пьяная вдрызг быдлодевка. Миша, по всей видимости, уже не первый раз подвозил ее до дома. Мы с Андреем не испытали особенных восторгов от временного соседства. Макс же, наоборот, сразу вспыхнул и полез знакомиться с неожиданной попутчицей, которую звали Маша.

Максу и Маше совершенно не хотелось заканчивать вечер. Я же был не прочь выпить еще. Что с этой бухой бабой, что без нее. В итоге мы попросили Мишу развернуться и поехать к ближайшему круглосуточному магазину. Михаил не проявил особенного беспокойства за свою подружку. Очевидно, он и не думал, что девушка с таким экстерьером имеет серьезные шансы подвергнуться сексуальному насилию. Взяв пива и коньяка, мы отправились обратно в гостиницу. Было совершенно непонятно – как проводить не становящуюся трезвее Машу через престарелую консьержку. Мы решили брать гостиницу штурмом в надежде, что сонная бабуля не заметит лишнего тела.

И у нас почти получилось! Мы были тверды в своей решимости и шли вперед, будто 40 последних самураев Сайго Такамори. Но в самом конце лестницы, нас все-таки запоздало окрикнули. Нужно было срочно импровизировать на ходу. Андрей решил взять все на себя и пошел объясняться с консьержкой. Лестница давалась нам совсем не просто! Маша с трудом держалась на ногах. Максу приходилось поддерживать ее так, будто она его престарелая прабабка. Это размякшее тело в любой момент рисковало укатиться через все пролеты обратно ко входу в гостиницу. Но все же мы взяли эту высоту и даже дошли до двери одного из наших номеров.

Наша спутница сразу же осела на кровати. Мы уже начали думать, что еще немного, и она вовсе отключится. Оказалось, что это была только минутная слабость. Стоило мне начать разливать коньяк, как она оживилась. Тем временем вернулся Андрей. Бог знает – что он наплел заспанной бабушке из стеклянной будки, но это точно было что-то крайне убедительное. Можно было, наконец, спокойно выпить и познакомиться с Машей как следует. Та была только рада подробно рассказать о себе.

В прошлом Маша была самой настоящей вертухайкой и жила в Челябинске, где работала в одной из местных тюрем. По ее словам, из-за пламенности духа и независимости натуры Машу начальство довольно быстро невзлюбило. Потому через пару лет честной и тяжелой службы вероломно отправило ее в ссылку. В этот самый уральский Твин Пикс – на одно из закрытых предприятий.

Остаться в Челябинске она никак не могла, ведь жила в казенной квартире, так что Маше пришлось подчиниться. С тяжелым сердцем осела она в этом крохотном городке. Совсем чужая и одинокая. Но, самое главное, на новом месте Машу совсем никто не хотел выебать! Жалобы на отсутствие плотских утех лились на нас плотным потоком, сдавливая ребра и разрывая сердце. Машу бесконечно расстраивало и злило то, что ее бесформенная фигура и распухшее лицо алкоголички не давали окружающим мужчинам увидеть в ней сильную личность и изящную девичью душу. До чего же знакомая риторика! Но разве можно было обвинить челябинскую вертухайку в том, что та могла подсесть на модную фемповестку третьей волны? Скорее Маша оказалась источником какого-то глубинного, темного и самобытного феминизма, выращенного в ней без всякого влияния извне. Необремененного шелухой теорий, феминитивов и стрелочек. Вертухайка жаждала возмездия за происходящую с ней несправедливость, но так же сильно она желала обычной близости.

Получив от нас порцию вежливого сочувствия и поддержки, Маша совсем развеселилась. Ей понадобилась музыка. Молниеносно достав из кармана телефон, она включила на нем свою любимую песню Тимы Белорусских. Удивительно, насколько похожи названия у раздражающих песен. Стоило закончиться, наконец, подъездно-парковому студенческому периоду с его извечной «Батарейкой», как в мою жизнь, высадив дверь с ноги, ворвалась «Витаминка». Маша очень любила «Витаминку» и не могла долго без нее существовать.

Нам приходилось ставить ее каждой второй песней, лишь бы она угомонилась. Она была совершенно ненасытна! Мы успели прослушать “Витаминка” не меньше 10 раз, пока у нас, наконец, не кончились коньяк с пивом. Тут и пора бы разбежаться по норам, но Маше совсем не хотелось останавливаться. Ну а мы были не сильно против. Особенно Макс. Похоже, его основательно пробрала девичья лирика.

Мы снова вывалились на улицу. Наша Маша знала, где еще могли работать магазины в уже вымершем городе. Мы плутали какими-то козьими тропами, перелезали через заборы, спотыкались о камни, торчавшие из мерзлой земли, а затем снова выходили через дворы на городские улицы. Казалось, что мы совсем не приближаемся к цели. Наша проводница тем временем постепенно впадала в истерику, постоянно заставляя нас останавливаться. Она все чаще рычала и завывала, и все медленнее шла. Мои нервы были на пределе. Я уже готов был плюнуть на все, развернуться и отправиться обратно в гостиницу, но в последний момент удержался. Мне не хотелось бросать Андрея одного, ведь внимание Макса было полностью поглощено Машей.

Андрей тоже уже порядочно устал от этой ситуации. Посоветовавшись с ним, мы решили отправиться на поиски бухлишка самостоятельно и отправили Макса с Машей к ней домой, где и договорились встретиться после. Порядком поплутав с Андреем, мы все же вышли к магазину – тому же самому, где мы закупались парой часов ранее! Только вот на этот раз мы шли до него в несколько раз дольше. Кикимора Маша как будто бы специально водила нас кругами. Складывалось впечатление, что она жаждала лишить нас сил, а затем поглотить без остатка. Стоило нам уйти от нее, как проклятье сразу перестало действовать.

В столь поздний час мы оказались не единственными покупателями. За высоким столом в магазине стояла стайка персонажей неопределенного пола и возраста, как будто сбежавших из массовки «Трудно быть Богом» Алексея Германа. Наше появление вызвало у них неподдельный восторг! Похоже, что мы оказались для них единственным за вечер развлечением. Все наши покупки происходили под их непрекращающееся улюлюканье, в котором сложно было разобрать что-то членораздельное.

Интересно, каково продавцу было работать с такой публикой? Наверняка для этих мест он неплохо получал. Один из немногих работающих после полуночи магазинов на весь город – настоящая золотая жила!

Мы не особенно торопились пойти сразу к Маше. Кто знает, куда нашего третьего товарища могла занести эта бездонная кроличья нора. Мы написали Максу и в ожидании ответа отправились гулять по совершенно безлюдной центральной улице. Он ответил нам только через полчаса, когда мы уже направились в сторону гостиницы. Наш коллега все еще ждал нас у Маши, а значит нужно было идти к нему на выручку. К тому же нам было любопытно поглядеть на логово вертухайки. Идти было совсем недалеко, но, конечно, мы снова заблудились среди рядов одинаковых многоэтажек. Маше даже пришлось покричать нам с балкона, чтобы мы наконец нашли нужный дом. Из ее квартиры до нас доносилась музыка. Кажется, это была «Витаминка».

Очередной подъем по лестнице и voila! Мы в квартире! Довольно уютная, хотя и подразъебанная. В глаза нам первым делом бросился служебный китель, занимавший там особое место. Маша сразу бросилась защищать форму от нашего излишнего любопытства. Очевидно, что это была самая ценная для нее вещь в доме. Мы сели на кухне и начали спешно поглощать пиво.

Дело уже шло к утру. Хотелось поспать хотя бы пару часов перед работой. Когда хозяйка отошла в уборную, Макс вполголоса поведал нам, что та уже успела старательно ему отсосать. Так, как это могла делать только женщина, у которой давно не было секса. Макс был очарован, и я был за него рад, хотя сам бы, скорее всего, побрезговал таким подарком судьбы. Спустя еще две банки пива, когда хозяйка снова покинула кухню, он намекнул нам, что хотел бы провести оставшееся до работы время у нее. Что ж, его право! Значит нам можно было не задерживаться. Допив пиво, мы с Андреем начали собираться. Пора было оставить хозяйку с Максом наедине, настал ее звездный час! Макс решил стать тем героем, который, наконец, залезет в ее башню. Ведь каждый человек заслуживает немного любви, даже страшненькая челябинская вертухайка.

Вот только Маша совсем не собиралась нас отпускать. Особенно Андрея. Похоже, что ей было совершенно все равно – уйдет Макс или останется. Главное, чтобы остался Андрей. Внезапный интерес трех москвичей совершенно вскружил ей голову. Маше уже было мало одной витаминки, она хотела перепробовать их все. Ненасытная женщина! Но она явно переоценила симпатию, которую к ней испытывал Андрей. Пара сказанных из вежливости любезностей не всегда означают готовность к соитию.

Оскорбленный такой неверностью Максим совершенно потерял желание оставаться в квартире и начал собираться вместе с нами. Маша, похоже, поняла свою ошибку и в этот момент как будто бы лишилась дара речи. Судьба, подмигнув разочек, тут же повернулась спиной. Мы ушли от Маши по-английски, оставив наедине с кителем.

Весь вечер я размышлял над старой пословицей «В каждой женщине можно найти что-то красивое» и пытался найти это что-то в Маше. В ее волосах, похожих на выцветшую на солнце изломанную солому, лице, напоминающем очищенную от грязи картофелину. Все то, что было ниже машиной шеи, вызывало ассоциацию с перевязанными в случайных местах, туго заполненными мехами. Даже ее грубый, мужиковатый голос мог бы привести в восторг разве что пьяного прапора или медведя-шатуна. Маша была как будто собрана на заводе для того, чтобы работать в органах ФСИН. Однако в одном ей нельзя было отказать. Вертухайке безумно хотелось жить. Она была готова пойти на любой риск, чтобы утащить в мешок приглянувшуюся звезду. И пусть впереди ждут разбитые в щепки корыта, рано или поздно что-то у нее обязательно получится. Если уральский Твин Пикс не выбросит ее на берег местной реки, как Лору Палмер.

Ко второй категории можно причислить всех остальных — морально уничтоженных однолюбов, жирных задротов, доморощенных пикаперов, романтиков-долбоебов с неадекватной самооценкой и прочих ебарей-неудачников. Для всех них длительные отношения — это одновременно и священный Грааль, и угроза личной свободе.

Однако мужчин из этих двух категорий объединяет одна вещь — все они пользуются услугами проституток. Первые делают это, чтобы разнообразить свою убогую сексуальную жизнь и попробовать свежего мяса. Для вторых же это наиболее простой способ удовлетворить свои самые понятные потребности. И я вынужден признаться, что к такому способу обращался довольно часто.

ДЕВУШКА С СОБАЧЬИМ ИМЕНЕМ

Первый раз был самым волнительным и запоминающимся. Изрядно накидавшись, наша команда из трех еще совсем молодых людей отправилась на поиски продажной любви в один из жилых районов внутри «трешки». Решение было принято спонтанно, опыта посещения борделей тогда еще никто из нас не имел, а мерзкая ноябрьская погода совсем не добавляла уверенности.

Добравшись до нужного подъезда, мы позвонили по заранее записанному номеру. Приятный женский голос с оттенком искусственного сожаления сообщил нам, что нужно подождать еще минут 15. Это не добавило нам энтузиазма, однако отступать уже было некуда. Всю последующую половину часа мы простояли прямо у подъезда. Уже стемнело, но на детской площадке позади нас еще резвились дети, чьи звонкие голоса поднимали в моей голове главный вопрос: где и когда я что-то сделал не так, чтобы оказаться здесь.

К счастью, эти бессмысленные размышления вскоре прервались сигналом замка металлической двери. Из подъезда вышла толпа кавказцев.

Мои надежды на то, что гости столицы не буравили пять минут назад тех барышень, которых скоро предстоит буравить нам, быстро разбились о последующий звонок. Все тот же приятный голос вежливо предложил нам подняться наверх, что мы немедленно и сделали.

На втором этаже уже была приоткрыта дверь одной из квартир, а внутри нас ждала та самая дама, которая вела с нами переговоры. Это была рыхленькая милфа лет 40 в банном халате. Бегло оценив окружающий меня интерьер, я убедился, что местечко, в которое мы попали, не тянет и на три звезды. Квартира отличалась от типичной советской разве что отсутствием ковров на стенах. Переобувшись в одноразовые тапки, мы прошлепали по замызганному паркету в указанную мамкой комнату.

Сняв с себя куртки и устроившись на диване, напомнившем о кастинге Brazzers, мы стали ждать дальнейшего развития событий.

Наконец в нашу комнату зашли девочки. Пока я размышлял над тем, насколько полно в помещении представлены братские республики СНГ, друзья сократили мой выбор до Киргизии, Таджикистана и конкретно заебанной Украины. Из альтернатив оставалась только дикарка из неведомой африканской страны. На лицо она была страшна как ночь в Сомали, но обладала молодым и упругим телом, что и определило мой выбор.

Девушку звали Дженни. Это имя я помню спустя годы, потому что так звали черного лабрадора одного из моих друзей. Дженни почти не говорила и в основном мило улыбалась, что для меня было скорее плюсом. Я не вполне представлял, о чем можно мило общаться с девушкой, которой ты только что заплатил, чтобы в нее немножко потыкать. Лишь с опытом я выяснил, что общение с проституткой зачастую может быть интереснее и приятнее самой ебли.

Дженни отвела меня в небольшую комнату с достаточно слабым освещением, эффективно маскирующим внешние недостатки моей черной девочки. Когда Дженни разделась, я заметил у нее на талии тонкую цепочку — возможно черных во всех уголках планеты объединяет любовь к звенящим побрякушкам. Эта мысль не успела получить развитие в моей голове, уступив место тактильным ощущениям. Это был не самый удивительный или насыщенный секс в моей жизни, но картина сверкающих в темноте зубов Джен осталась со мной навсегда.

Примерно спустя час мы вполне довольные вышли из подъезда, уступив место новой группе молодых людей. Я был уверен, что больше никогда сюда не вернусь. И, конечно же, ошибался.

ПРАЙД

Через пару месяцев я стоял у того же подъезда вместе со своим другом Витей, который ходил со мной и в первый раз. Витя быстро вошел во вкус и за последующее время успел просадить там кучу денег, заработанных непосильным трудом в одном из торговых центров столицы. Впрочем, Витя больше любил нагибать школьников в «Доту», чем пропивать деньги в кабаках, так что продажная любовь стала для него удобным способом отказаться от глупых планов накопить на что-нибудь полезное и дорогое. Попробовать же поискать бордель получше Вите видимо помешал присущий ему жизненный консерватизм и не особая разборчивость в женщинах. К тому моменту, как мы снова вместе вошли в ту самую квартиру на втором этаже, он уже общался со всеми девочками, как со старыми школьными подругами.

Встретила нас та же самая мамка, лицо которой выражало обеспокоенность, как будто бы она работала не в борделе, а в российском МИДе.

— Вить, извини, тут у нас беспокойный клиент один. Нахуярился и Люду начал душить в постели. Она выкрутилась и убежала, а он продолжает сидеть на кровати и не хочет уходить. Можете с ним поговорить?

После этих слов я почувствовал внезапный прилив трезвости и злости на себя за то, что снова оказался в этом месте. Однако Витя был явно со мной не согласен. Узнав, где сидит нарушитель спокойствия, он уверенно потопал в нужную комнату, а я, конечно, поплелся за ним.

В комнате нас ожидал какой-то бывший зэк с десятком сизых наколок на теле. Он был болезненно худ, лыс и увлеченно смотрел себе под ноги, где стояла недопитая поллитра. Похоже, что внутри него происходила ожесточенная борьба между желанием спать, выжрать или заблевать все вокруг. Я сразу прогнал в голове с десяток вероятных сценариев. В худших из них у сидельца был где-то припрятан нож, которым он хорошо умел пользоваться. Отъехать от ножевого ранения на полу борделя было бы слишком романтично даже для меня.

Витю нисколько не смутила представшая перед ним картина. Он вошел в комнату и громко сказал:

— Вам пора отсюда уходить.

Мужик явно не сразу понял, чего от него хотят, однако на глазах становился трезвее. Он посмотрел на Витю и медленно поднялся с кровати. Недавний зек оказался на голову выше моего друга.

— Чего, блядь?

Нисколько не изменившись в лице, Витя повторил фразу, сохранив при этом холодную, почти аристократическую вежливость.

— Вам пора отсюда уходить.

Стоит отметить, что до этого общение Вити с околопреступными элементами всегда заканчивалась передачей им ценных вещей.

Впрочем, то был Витя. Сейчас же я наблюдал перед собой полноценного Виктора с примесью Эраста Фандорина — одного из его любимых литературных героев, которым он явно вдохновлялся в этот момент.

Каждую секунду я ожидал, что любовник-душитель кинется на моего друга, однако он все продолжал и продолжал сверлить его глазами. Наконец он перевел взгляд на меня. Я наспех состроил самое суровое выражение лица из возможных. Численный перевес противника для уркагана стал окончательным аргументом, чтобы дать заднюю. Одевшись и захватив недопитую бутылку, он отправился мимо нас к выходу. Однако на половине пути зэк вдруг нашел способ сохранить остатки гордости:

— Мы сейчас выйдем и поговорим с тобой, — невнятно пробормотал он в сторону моего друга. Витя продолжал сохранять молчание. Я тем более не собирался выходить за рамки готового впрячься наблюдателя.

За первым «выйдем-поговорим» последовало еще два, пока мужик надевал ботинки и одно финальное уже за порогом. Вероятно, в голове он уже визуализировал, как будет крошить непонятного агрессора «один на один». Однако и тут его ждала неудача. Виктор подошел к двери и сказал:

— Нет, вы сейчас уйдете, а мы останемся здесь. С этими словами он резко закрыл дверь прямо перед носом урки.

Еще 10 секунд мы ожидали криков и ударов в дверь. Но их так и не последовало — Элвис покинул здание.

Моего друга вскоре окружили вылезшие из своих нор самки его прайда, который он смог защитить от посягательств чужого самца. Думаю, в этот момент Витя был впервые по-настоящему счастлив. У каждого своя гордость.

СЕКС СО ЗВЕЗДАМИ

С этого момента я четко решил ходить в бордели с ценником повыше. Потому со мной уже редко происходили подобные ситуации. Впрочем, как я быстро выяснил, высокий ценник хоть и гарантирует наличие славянок среди девочек, но не дает никакой гарантии качества обслуживания.

В один из выходных декабря я со своим другом Андреем отправился в одно из таких мест где-то на Пресне. Первым неприятным звоночком стало то, что при переходе через дорогу я в темноте не обратил внимания на цепь, о которую споткнулся и рухнул лицом в грязь. Пришлось отступить в ближайший «Макдональдс» и привести себя в порядок. Ведь качество оказываемых услуг в этом деле почти всегда связано с твоим внешним видом.

После того как я отмылся, мы вновь отправились по сохраненному в телефоне адресу. К нам подошла группа из трех молодых парней. Они хотели узнать номер дома, рядом с которым мы стояли. Получив ответ, они заметно обрадовались и прошли внутрь того же подъезда, куда было нужно и нам. Как оказалось, наше промедление было фатальным. Мы тут же позвонили девочкам и выяснили, что из-за получасового опоздания уступили этим самым ребятам возможность приятно провести вечер.

К счастью, Андрей знал еще одно место совсем недалеко от этого. Вообще он всегда выглядел отлично, и для меня было загадкой, почему Андрей не мог найти себе девушку. Хотя он постоянно ходил на свидания, но редко встречался с кем-то больше двух-трех раз, да и в целом больше котировал проституток. В этом вопросе он всегда знал несколько запасных вариантов, что делало его удобным компаньоном. Примерно через полтора часа мы уже грелись в очередном борделе. Выбор в этот раз был из трех девушек.

Мы быстро определились с приоритетами. Андрей взял новенькую, я же взял ту, которую он мне расхвалил. Однако я не увидел ни тени улыбки и заинтересованности на ее лице. Жаль, нужно было брать ту блонду с рыхлым пузом. Но было уже поздно.

В комнате, куда она меня привела, работала здоровенная плазма. Причем вместо порно она зачем-то показывала какое-то ебаное «шоу со звездами». Девочка предсказуемо оказалась холодной. Почти сразу после начала представления я стал замечать, что «звезды» с телека ее интересуют гораздо больше, чем я. Да, я ее трахал, а она реально пялилась в телек. Я попросил вырубить плазму. Она это сделала с таким негодованием, как будто я ей харкнул на спину во время оргазма.

Дальнейший секс был, пожалуй, самым бесконечно унылым в моей жизни. Наконец девочка слезла с меня, вышла из комнаты и, вернувшись уже в халате, вручную доделала свою работу. Это стало облегчением для нас обоих.

С тех пор я стал внимательнее смотреть под ноги.

БАРАБАШКА И КУНИЛИНГУС

Обычно синька прекрасно снимает всякое стеснение и страх подхватить ЗППП даже у последних скромников и ипохондриков. Однажды нас таких собралось целых пятеро. Мы прилично накатили и довольно долго искали бордель, где нас будут ждать в таком количестве, но в итоге нашли.

Квартира выглядела опрятно, девочки выглядели так себе и тоже были уже не вполне трезвы. Мои друзья сообразили, с кем провести ближайший час гораздо быстрее меня. Мне же остался печальный выбор из жирухи со шрамом на обвисшем животе и анорексичной жизнерадостной барабашки, явно злоупотреблявшей веществами. Свой выбор я, естественно, остановил на последней.

Трое наших друзей разошлись по комнатам. Мы же с другом Мишей, веселой барабашкой и его крохотной закавказской девочкой прошли в гостиную. Барабашка принесла вискарь и стаканы.

— Ребят, тут у нас одна комната все еще занята, так что придется пока переждать тут. Вы же любите виски?

Мы с Мишей очень ценили писателя Буковски и любили вискарь даже больше ебли. Спустя полчаса и полбутылки мы с девочками вполне успели притереться друг другу, правда, пока только в переносном смысле. Меня к этому моменту уже несло, как пьяного кучера. Я признавался барабашке в вечной любви и звал в кино на следующий день. Вскоре мы разделились по парам в пределах одной гостиной. Перспектива ебли в одной комнате не то, чтобы возбуждала, но и не сильно напрягала, учитывая выпитое. Недолго думая, Миша повалил свою крохотулю на кровать. Я же повел барабашку на диван, где мы начали лениво ебаться.

Как известно, изрядные дозы алкоголя, широкая вагина и неприятная внешность девушки являются надежным предохранителем от быстрой кульминации, что далеко не всегда в кассу. Так что примерно через 30 минут, заметив, что я не кончаю и вообще уже конкретно заебался, барабашка предложила вылизать ей пизду. Здраво рассудив, что само по себе это предложение мало кому может показаться привлекательным, она добавила, что после этого гарантированно позволит мне проникнуть в ее прямую кишку.

Предложение было не самым приятным, но по крайней мере честным. К тому же вагинальный секс с ней не доставлял мне почти никакого удовольствия, а анальный обычно стоил довольно дорого. Взвесив все pro et contra, я начал лизать пизду, в которой наверняка до этого побывали несколько сотен мужчин.

Впрочем, один этот факт не делал ее вареник каким-то особенным. Я вдоволь наработался языком и перешел к более приятному для меня процессу. Перемена позы позволила мне оценить, что оплаченное время я явно провожу интереснее, чем Миша, уже почти уснувший под своей дюймовочкой.

Вскоре я с чувством выполненного долга отправился в душ, где залил себе в рот практически весь мирамистин, что у меня с собой был. Несмотря на болезненную внешность, девочка ничем меня не наградила. Но в кино я ее так и не сводил.

ДЕЛИРИЙ

День начался с того, что я проснулся посреди парка, где до этого справлял свой день рождения. Краткий сон на свежем воздухе благостно сказался на моем самочувствии. Я решил растянуть праздник и поехал к Вите.

С Витей мы быстро сообразили, что нам необходим марш-бросок за одним психостимулятором, некогда воспетым Пашей Техником. Сказано-сделано. После непродолжительных поисков и продолжительной поездки на такси, мы уже вовсю жгли себе слизистую, не без удовольствия теряя остатки человеческого облика.

Внезапно мне начали лезть в голову истории о прелестях ебли под синтетикой. Эти воспоминания быстро конвертировались в желание проверить их достоверность. К тому же момент был самый подходящий. Вскоре я уже не мог думать ни о чем другом. Быстро найдя на сайте подходящую барышню и занюхав жирную дорогу на ход ноги, я поехал к проститутке.

Детали следующих трех часов я помню весьма фрагментарно. Приехал. Поздоровался. Принял душ. Пошли в спальню. Разделся. Минет. Поза 1, 2, 1, 3, 2.

Здорово, выше только звезды. Остановиться невозможно, кончить тоже. Нужно продлевать. Девочка пошла в душ. Ответил на звонок подруги — да, спасибо за поздравления, рад слышать. Достал из сумки пачку «Парламента». Вынюхал заначку. Должно взбодрить. Закурил. Девочка вернулась. Продолжили. Прогадал, последняя порция была лишней. Лежали и обнимались. Хорошо, что продлил всего на полчаса. Девочка поняла, что я объебан. Надо валить. Душ. Оделся. Попрощался. Уехал.

Очнулся я дома. Под одеялом меня кто-то нежно, но уверенно трогал, но в комнате больше никого не было. Наступили последствия.

Ожидал я, конечно, более привычного пассивно-депрессивного отходоса, а не неведомых тактильных галлюцинаций. Выкинув из головы всю мистику, я начал вспоминать известные мне способы от них избавиться. Вариантов было немного, вернее был только один — стараться абстрагироваться. Но это было совсем непросто. Малейший контакт кожи с одеждой вызывал ощущение прикосновений бесплотной, обезличенной совокупности всех девушек, с которыми я когда-либо спал.

Спустя пару часов я окончательно решил, что смогу вывезти полный рабочий день, не отъехав и не спалившись. Уже сидя в автобусе, я ощутил знакомое чувство — все окружающие знают, что со мной что-то не так. Мне казалось, что на следующей остановке меня обязательно отпиздят и выкинут из автобуса.

Как ни удивительно, но ничего такого со мной не произошло. Вскоре я уже вовсю коптил потолок офисного помещения. Рабочий день длился ожидаемо бесконечно долго, а меня нежно укутывали волны шизофрении. К середине дня стало окончательно понятно, что покинуть утром свою квартиру было крайне недальновидно. Весь накопленный за утро стресс начал проявляться в виде все более заметной дрожи и каплях пота на лбу. Параллельно призрак прошлой ебли меня успокаивал нежными поцелуями по всему телу.

Я начал усердно прорабатывать возможные пути отступления. Моим неожиданным спасителем стал начальник, которому срочно понадобился курьер в Подмосковье для передачи каких-то сверхважных документов. С несвойственным энтузиазмом я вызвался выполнить это крайне ответственное задание и провел остаток рабочего дня в полупустой электричке.

Размеренное покачивание вагона успокаивало, а прикосновения несуществующей любовницы ослабевали с каждым новым стуком колес. Меня постепенно отпускало, а это значило, что в ближайший год я как-нибудь снова избегу психушки, и красные фонари нашего города опять будут ярко освещать мою жизнь. Свадьба, отцовство, крепкая семья… Наверное, этого у меня не будет никогда. Но я точно знаю, чем займусь ближайшей ночью. А это уже что-то.